Кинотавр-2019: Нам надо поговорить - «Интервью»

---

---

Закончился 30-й открытый российский кинофестиваль «Кинотавр», главный приз на котором получила дебютная картина «Бык». Алексей Филиппов размышляет, что призовой расклад смотра означает для сегодняшнего дня.

Если одна из ключевых тем фестиваля – измены и прочие неприятности узников брака – стала очевидна еще до его начала, то уже ко второму дню программа недвусмысленно разбилась по «гендерному» принципу. Так называемое мужское кино против не менее условно женского. Схематичности в конкурсе вообще хватало – причем на любой вкус. Не вдаваясь в подробности и оценки (их вы можете прочитать в нашем фестивальном дневнике), стоит заметить, что жюри во главе с Константином Хабенским наградило лагерь «мужского», отдав ключевые призы Александру Лунгину за «Большую поэзию» (режиссура и артист Кузнецов) и Борису Акопову за «Быка» (гран-при и оператор-дебютант), картинам о рифме 2010-х с 90-ми и хаосе 90-х соответственно.
Шесть лет назад «Кинотавр» прощелкал игровой дебют Наталии Мещаниновой, оставив ее без наград, чтобы спустя пять лет, в прошлом году, исправиться, отдав главный приз «Cердцу мира». Кажется, теперь фестиваль решил не ждать, пока из дебютанта вырастет мастер, и наградить его еще на взлетной полосе. Впрочем, балетная звезда Акопов не имеет под пуантами сценарной базы Мещаниновой (которая в этом году вошла в жюри и на церемонии вручения была, что называется, мрачнее тучи).
Есть в этом, возможно, и другой комментарий: как в 2014-м «Кинотавр» избрал абстрактное, демонстративно прикипающее к высокому искусству, а не сегодняшнему дню «Испытание», так и в этом сыграла ставка на прошлое, а не настоящее. Ключевое противостояние смотра – между «Большой поэзией» и «Верностью» – решилось на награждении виртуозно. Лунгин ушел с двумя наградами, для Сайфуллаевой не нашлось приза, например, ни за сценарий, ни за актерскую работу, жюри стеснительно выписало ей особую грамоту (то есть, простите, бумажку).

Хотя, казалось бы, эти картины имеют удивительное пересечение: они обе про отсутствие языка для разговора о современности. Герой «Поэзии» – ветеран Луганска, который работает в ЧОПе и пишет паршивые стихи, топорно описывающие его рабочий досуг. Героиня «Верности» пытается найти слова для описания внутреннего ощущения от измены мужа и разговора с ним «об этом». У Лунгина попытка поэзии, ищущей новые слова, рифмы и смыслы, терпит кровавое фиаско. У Сайфуллаевой – случается неловкий, хрупкий диалог, который мог бы получить развитие в прозрачном и призрачном финале, открытом к продолжению, как сам фильм – давал надежду на воцерквление этой интонации в отечественном кино. Победила однако сила и невозможность.
Это иронично, потому что еще на церемонии открытия Константин Хабенский отважно говорил со сцены, что сажать журналистов за то, что они делают свою работу, – плохо. Имя Ивана Голунова не прозвучало, но все все поняли (последний выпуск Кинотавр-daily вышел с заголовком «Я/Мы "Кинотавр"»). Неделю спустя больше всего наград уходит фильмам с поэтикой грубой силы, что, в общем, созвучно делу Голунова - властному жесту, который пришлось отменить то ли из-за народного волнения, то ли от нежелания портить митингом праздник Дня России.
Казалось бы, причем тут все это, если речь про кино? Иронично–2, что еще до начала юбилейного фестиваля традиционно прозвучали слова о том, что в конкурсе «Кинотавра» отражается не только кинопроцесс, но и история России, ошметки ее (умо)настроений, реальности по соседству, всей этой неприятной бытовухи эмоций и походов магазин за хлебом.
Дело-то не в том, что Лунгин якобы предлагает не забывать про такую надежную вещь, как кулаки, а получившая призы за сценарий и дебют Анна Пармас с «Давай разведемся» сняла удаленный от реальности на расстояние клипа группировки «Ленинград» анекдот про смену гендерных ролей и двойную женскую нагрузку. И тем более не в том, что свидетели Сайфуллаевой – молодцы, а радовавшиеся «триумфу маскулинности» – нет.

Просто этот «Кинотавр» показал, что Россия (как и остальной мир) находится в состоянии войны с химерами. Как Юрий Быков в «Стороже» героически борется с грустным прошлым и мечется между брутальностью и сентиментальностью. Как Валерия Гай Германика в «Мысленном волке» бродит по лесу заблуждений и страхов, пытаясь всех убедить, что на пару с Юрием Арабовым поняла замысел божий. Как в «Керосине» Юсупа Разыкова, где мрачный мир российской сказки без конца то поливает своих граждан мертвой водой, а потом все же вспрыснет живой.
Так и кинематографисты, и особенно критики, оказались в ситуации, когда у них нет слов для описания происходящего, для полноценного, взрослого разговора. Дискуссия свелась к разгоряченному (сказываются жара и высокая концентрация фильмов) обсуждению общих слов. Где «мужское» стало синонимом не только брутальности и маскулинности, но и консерватизма, привычки готовых ответов, а также традиций, «настоящего искусства». В минуту все забыли о том, что «настоящее искусство» занимается поиском, а не отработкой привычного. Стало игнорироваться очевидное противоречие во фразе, что творчество нужно оценивать по таланту, а не по полу (почему-то оно всегда содержит агрессию в сторону постановщиц + зарубежные «гендерные квоты», которые так пугают российских критиков, касаются индустриального, а не творческого процесса, вдобавок – не нашего). Наконец, новое кино потребует новой оптики – как это случилось с «черным кино», которое стараниями Спайка Ли и других режиссеров многое дело от противного, наперекор «белому кино» и его правилам. С точки зрения привычных конвенций его можно вполне записать в кино исключительно плохое, как в конце прошлого года стало с «Если бы Бил-стрит могла бы заговорить», ошибочно воспринятым как глянцевая поделка. «Женское кино» тоже выступает оппозицией старому свету, поиском новым путей, вопросов и в том числе моральных оценок.
Сюда же можно засунуть любые другие противопоставления – вроде «либеральной тусовочки» и «консервативной вечеринки» (sic!), сторонников кино без социального флера и всадников актуальности, но все эти пары в разных комбинациях вполне уживаются внутри одного человека. И для его описания вокабуляр 90-х, все еще живучий в современном российском кино, недвусмысленно устарел, а новый по миллиметру нащупывает тональность, интонацию, ракурс – и выглядит для строгого взгляда «мирискусников» недостаточно родным.
Показательно, что почти на каждый фильм «Кинотавра» нашелся человек, которому показанная жизненная философия оказалась близка. Это лучшая иллюстрация к тезису, что никакой единой «критики», к которой любят апеллировать в том числе и авторы рецензий, на самом деле не существует. Есть десятки, сотни, тысячи очень разных людей с разным опытом, заработком, статусом, зоной комфорта, идеологической оснасткой и культурными предпочтениям (и политическими взглядами – куда без них).

Кино тоже снимают люди очень разные. И тут очень важно не соскользнуть в обсуждение «повестки» зарубежной, которая якобы отражается в отечественном кинематографе (на самом деле нет). В сегодняшнем кино важна не только большая поэзия, но и личный опыт, эдакая верность себе. Разумеется, титр «основано на реальных событиях» или фраза со сцены «это случилось со мной» не делают фильм априори хорошим. Но есть среди фильмов новейшего времени удивительный талант быть равными самим себе (и не только), не лезть в глобальные обобщения, не скрываться за метафорами и километрами текста, мимикрировать под репортаж из глаз героя.
Это мироощущение не торопится кому-то что-то доказывать, не развлекает зрителя, не хлопает его по щеке и не шокирует сложными концептами или завиральными мыслями. Оно просто есть; в лучших проявлениях – по-житейски мудрое и кинематографически слаженное (хотя и это такая категория, которая не бывает однозначной).
Вряд ли это называется «женское кино», хотя фильмы личного опыта нередко выстраиваются в оппозицию тому, в чем присутствуют или видятся приметы «мужского мира», уже масштабно разработанных нарративов, оптик и иерархий. Оно никому не навязывается: если говорить про «Верность», это вообще кино, которое, хоть и будут пиарить через обнаженное тело, не скажет ничего тому, кто не хочет услышать (и это, в общем, мудро).
Возможно, действительно сейчас время лозунгов и очередной разборки с памятью. Возможно, просто кризис среднего возраста – тридцатилетнему «Кинотавру» хочется казаться мужественнее, чем он есть (но простая вещь в том все же, что он хороший мальчик, у него сердце мира, пускай и с легкой аритмией от ежегодного трудного выбора). Возможно, он снова одумается и позже наградит тех, мимо кого пронес ложку в этот раз. Хотя и важно помнить, что никакие награды не диктуют свою волю истории. В этом настоящая большая поэзия и верность абстрактной идее настоящего искусства.

Алексей Филиппов

Цитирование статьи, картинки - фото скриншот - Rambler News Service.

Иллюстрация к статье - Яндекс. Картинки.

Есть вопросы. Напишите нам.

Общие правила  поведения на сайте.