«Сердце Пармы» — историческая драма (и немного фэнтези), основанная на романе уральского писателя Алексея Иванова
. Ушедшая навсегда натура северной цивилизации, место спайки христианства и язычества становится полем битвы Москвы и регионов — уже тогда, во времена княжения Ивана III. Идеи «Сердца Пармы» актуальны, сцены размашисты, но лента Антона Мегердичева
все-таки остается в русле российского кинопроклятья: ухабистое повествование с легкостью может выбросить зрителя из седла. Но спасает идея — о тайном законе Пармы, которая от себя не отказывается.
6963 год от сотворения мира — так до Петра считали время на Руси. Пермью Великой, далекой землей на востоке, правит князь Ермолай (Александр Горбатов
). У Ермолая все схвачено: князьки помельче платят ему ежегодный ясак, вождь местного племени давно неопасен и пьянствует в его тереме. Придет время, и сын Ермолая Михаил женится на дочери добровольного узника Тичерти — и тогда род Ермолаевичей навечно закрепится в этих землях, объединив народы в единую общность. А там и до собственного царства недалеко, полностью от Москвы независимого. Может, так бы оно и было, но на город нападает вождь вогулов Асыка (Валентин Цзин
). Ермолай убит, город сожжен, а чудом уцелевшему княжичу приходится начинать все сначала.
Смотреть онлайн «Сердце Пармы»
Возмужав (и превратившись за кадром в Александра Кузнецова), новый князь берется за дело, удивляя своих сюзеренов мудростью не по годам и врожденной стойкостью. И все-таки берет в жены Тичерть (Елена Ербакова
), несмотря на протесты друзей и церковников — говорят, она ламия, да и креститься в православную веру наотрез отказывается. С этого начинается большой эпос о том, откуда есть пошла уральская земля: с феодальными интригами, штурмами крепостниц и бесовщиной древних культов. И встает вопрос: кто же все-таки живет на этой недружелюбной земле? Кто правит разношерстным народом: русский князь Михаил или все-таки пермский воин Михан? Главный герой и сам ответа не знает, потому как оказывается первым на этой земле Homo Uralus — человеком, который мечется между Москвой и пермской Чердынью, и старается эти две силы как-то в себе примирить.
«Сердце Пармы» — это фолк, поэтому надо быть заранее готовым к множеству новых для себя терминов, объяснять которые кино не станет. Ясак — особый натуральный налог, характерный для средневековых Урала и Сибири. Вогулы — старый этноним для обозначения народности манси, вытесненных новгородцами «за камень», читай, за Уральский хребет. Ламия — ведьма с пермским колоритом. Последнюю автор романа Алексей Иванов, по его признанию, выдумал: просто воссоздал слово, использовав в качестве опоры мансийские имена рек. Вышедшая в 2003 году книга вообще не претендовала на точность. «Достоверные исторические романы пусть пишут обладатели машины времени», — так Иванов высказался в интервью. Этот подход и наделил «Сердце Пармы» особым качеством исторического романа: никогда не знаешь, где в этой легенде правда и домыслы, где поздняя фальсификация, а что добавлено с явной оглядкой на день сегодняшний. И хоть действие сюжета вынесено в далекое прошлое, когда России никакой еще не было, а проблемы централизации власти всем знакомы. Это ведь не только про Парму, но и про столкновение цивилизаций и колониализм. Именно на Урале, как литосферные плиты, сошлись православная Русь и языческая многоликая сила. Но не уничтожили друг друга, как ожидалось, а сварились в единое целое. Здесь, далеко от центра, все осталось немного диким: храмы силуэтом походят на языческого идола Золотую Бабу. Эту историю ассимиляции непросто перенести на большой экран без потерь. Оттого, вероятно, «Сердце Пармы» и настрадалось, добираясь до экранов почти двадцать лет. За это время Алексей Иванов стал очень экранизируемым автором, причем универсальным. «Географ глобус пропил» и «Общага» показывали его как знатока реалий и постмодерниста, способного упаковать весь универсум в стены советской панельки. «Пищеблок» — ностальгический макабр о пионерских страшилках, стильный и ни к чему не обязывающий, чем не русский Стивен Кинг
. В то же время вскрылись и трудности работы с материалом Иванова. Его эпосы оказались слишком обширны для киноадаптаций («Тобол», автор романа снял имя с титров) или же плохо увязывались с политической реальностью (события сериала «Ненастье» перенесены из нулевых в «лихие 90-е»).
Последние два случая для «Сердца Пармы» оказались особенно важны, потому что лента Антона Мегердичева («Движение вверх», «Метро») вобрала в себя и неровность, и излишнюю сценарную осторожность. Первое вполне понятно, и это болезнь любой адаптации большой книги: действие романа растягивается на тридцать насыщенных лет, которые и в сериал не всегда можно достойно переложить, нечего говорить о неполных трех часах. Из-за явной спешки из «Сердца Пармы» вылетают важные для истории характеры, а время течет для зрителей непредсказуемо. Никогда не знаешь, что ждет за следующей монтажной склейкой — день пройдет или пара лет. О протяженности события и течении времени фильм удосуживается рассказать разве что изменением прически Кузнецова, да сединой в бороде его воеводы Полюда (Сергей Пускепалис
). Это правило игры выбивает из колеи покруче любого магического реализма, и с ним придется мириться. Как и с перестройкой истории, которая успокоила ивановский образ Урала: места прекрасного, многообразного, но в то же время крайне жестокого к любому чужаку. Общее для картины смягчение оригинального произведения удачнее всех иллюстрирует прибывший в княжество святитель Иона (Евгений Миронов
) — у Иванова жестокий и почти до безумства фанатичный, у Мегердичева — кроткий и все понимающий, хоть и недовольный попиранием христианских порядков. С Ионой будет связана одна из самых живописных сцен фильма, установившая победу Бога над местными духами: ни одному воину верхом на боевом лосе не справиться с животворящим крестом.
На место великого противостояния, свидетельства которого сохранились для нас в летописях, приходит история объединения: имперского и локального. «Сердце Пармы» не бросается в крайности, но все-таки транслирует внятный месседж о силе согласия. У непримиримых врагов Михаила и Асыки, оказывается, есть как минимум одна большая схожесть: тяга к земле, той самой Парме, которой не важно, кто ее защитит. Своя правда находится и у московитов, белыми ходоками ожидающими своего часа на Западе. Идею большой, единой и неделимой страны с экрана транслирует Федор Бондарчук
в образе князя Ивана Васильевича – идею четкую, циничную и максимально возвышенную, ради которой он готов замарать руки в крови. Символика борьбы условных варваров и византийцев Мегердичеву в целом хорошо удается — он эту линию отрепетировал на финальной схватке советских и американских баскетболистов. «Сердце Пармы» прямо говорит о противостоянии не людей, но идеологий. Одни хотят эту непокорную землю завоевать, другие — сохранить в неприкосновенной архаике. Встречаясь на поле боя, эти идеи оборачиваются необъятной батальной сценой, поражающей качеством боевой хореографии. Последний час фильма — стильный аттракцион с кавалерийскими поединками, ловушками и фехтованием. Уже только этот акт смотрится очевидной заявкой фильма на статус изобретательного блокбастера. Катарсиса победы, равно как и горечи поражения, зубодробительная драка не несет — фатализм исторического процесса так устроен, что генеральные сражения не всегда решают исход вoйны. Политика может быть намного сложнее, и это неожиданное высказывание для средневекового боевика. Кампания, в которой схлестнулись три врага, заканчивается формальной победой и таким же формальным поражением. Все остаются при своем, перемены незначительны. Пермь Великая всех завоевателей приняла, выслушала и раздала им по подарку, но сути своей не поменяла. Как Иванов и говорил: смешала на своей земле кровь и стала жить дальше, одновременно и по старому, и по новому. Стоят на Урале православные церкви, а внутри них — языческие идолы. Где-то в лесах бродят люди-рыси, бессмертные зодчие ваяют храмы, и даже страшные ламии не знают, кем им быть: демоницами лесными или любящими женами. В этом, наверное, и заключается ключик к «уральской матрице», которую обладателем других матриц не суждено понять. Максим Гревцев
12.10.2022
«Сердце Пармы» — историческая драма (и немного фэнтези), основанная на романе уральского писателя Алексея Иванова . Ушедшая навсегда натура северной цивилизации, место спайки христианства и язычества становится полем битвы Москвы и регионов — уже тогда, во времена княжения Ивана III. Идеи «Сердца Пармы» актуальны, сцены размашисты, но лента Антона Мегердичева все-таки остается в русле российского кинопроклятья: ухабистое повествование с легкостью может выбросить зрителя из седла. Но спасает идея — о тайном законе Пармы, которая от себя не отказывается. 6963 год от сотворения мира — так до Петра считали время на Руси. Пермью Великой, далекой землей на востоке, правит князь Ермолай (Александр Горбатов ). У Ермолая все схвачено: князьки помельче платят ему ежегодный ясак, вождь местного племени давно неопасен и пьянствует в его тереме. Придет время, и сын Ермолая Михаил женится на дочери добровольного узника Тичерти — и тогда род Ермолаевичей навечно закрепится в этих землях, объединив народы в единую общность. А там и до собственного царства недалеко, полностью от Москвы независимого. Может, так бы оно и было, но на город нападает вождь вогулов Асыка (Валентин Цзин ). Ермолай убит, город сожжен, а чудом уцелевшему княжичу приходится начинать все сначала. Смотреть онлайн «Сердце Пармы» Возмужав (и превратившись за кадром в Александра Кузнецова), новый князь берется за дело, удивляя своих сюзеренов мудростью не по годам и врожденной стойкостью. И все-таки берет в жены Тичерть (Елена Ербакова ), несмотря на протесты друзей и церковников — говорят, она ламия, да и креститься в православную веру наотрез отказывается. С этого начинается большой эпос о том, откуда есть пошла уральская земля: с феодальными интригами, штурмами крепостниц и бесовщиной древних культов. И встает вопрос: кто же все-таки живет на этой недружелюбной земле? Кто правит разношерстным народом: русский князь Михаил или все-таки пермский воин Михан? Главный герой и сам ответа не знает, потому как оказывается первым на этой земле Homo Uralus — человеком, который мечется между Москвой и пермской Чердынью, и старается эти две силы как-то в себе примирить. «Сердце Пармы» — это фолк, поэтому надо быть заранее готовым к множеству новых для себя терминов, объяснять которые кино не станет. Ясак — особый натуральный налог, характерный для средневековых Урала и Сибири. Вогулы — старый этноним для обозначения народности манси, вытесненных новгородцами «за камень», читай, за Уральский хребет. Ламия — ведьма с пермским колоритом. Последнюю автор романа Алексей Иванов, по его признанию, выдумал: просто воссоздал слово, использовав в качестве опоры мансийские имена рек. Вышедшая в 2003 году книга вообще не претендовала на точность. «Достоверные исторические романы пусть пишут обладатели машины времени», — так Иванов высказался в интервью. Этот подход и наделил «Сердце Пармы» особым качеством исторического романа: никогда не знаешь, где в этой легенде правда и домыслы, где поздняя фальсификация, а что добавлено с явной оглядкой на день сегодняшний. И хоть действие сюжета вынесено в далекое прошлое, когда России никакой еще не было, а проблемы централизации власти всем знакомы. Это ведь не только про Парму, но и про столкновение цивилизаций и колониализм. Именно на Урале, как литосферные плиты, сошлись православная Русь и языческая многоликая сила. Но не уничтожили друг друга, как ожидалось, а сварились в единое целое. Здесь, далеко от центра, все осталось немного диким: храмы силуэтом походят на языческого идола Золотую Бабу. Эту историю ассимиляции непросто перенести на большой экран без потерь. Оттого, вероятно, «Сердце Пармы» и настрадалось, добираясь до экранов почти двадцать лет. За это время Алексей Иванов стал очень экранизируемым автором, причем универсальным. «Географ глобус пропил» и «Общага» показывали его как знатока реалий и постмодерниста, способного упаковать весь универсум в стены советской панельки. «Пищеблок» — ностальгический макабр о пионерских страшилках, стильный и ни к чему не обязывающий, чем не русский Стивен Кинг . В то же время вскрылись и трудности работы с материалом Иванова. Его эпосы оказались слишком обширны для киноадаптаций («Тобол», автор романа снял имя с титров) или же плохо увязывались с политической реальностью (события сериала «Ненастье» перенесены из нулевых в «лихие 90-е»). Последние два случая для «Сердца Пармы» оказались особенно важны, потому что лента Антона Мегердичева («Движение вверх», «Метро») вобрала в себя и неровность, и излишнюю сценарную осторожность. Первое вполне понятно, и это болезнь любой адаптации большой книги: действие романа растягивается на тридцать насыщенных лет, которые и в сериал не всегда можно достойно переложить, нечего говорить о неполных трех часах. Из-за явной спешки из «Сердца Пармы» вылетают важные для истории характеры, а время течет для зрителей непредсказуемо. Никогда не знаешь, что ждет за следующей монтажной склейкой — день пройдет или пара лет. О протяженности события и течении времени фильм удосуживается рассказать разве что изменением прически Кузнецова, да сединой в бороде его воеводы Полюда (Сергей Пускепалис ). Это правило игры выбивает из колеи покруче любого магического реализма, и с ним придется мириться. Как и с перестройкой истории, которая успокоила ивановский образ Урала: места прекрасного, многообразного, но в то же время крайне жестокого к любому чужаку. Общее для картины смягчение оригинального произведения удачнее всех иллюстрирует прибывший в княжество святитель Иона (Евгений Миронов ) — у Иванова жестокий и почти до безумства фанатичный, у Мегердичева — кроткий и все понимающий, хоть и недовольный попиранием христианских порядков. С Ионой будет связана одна из самых живописных сцен фильма, установившая победу Бога над местными духами: ни одному воину верхом на боевом лосе не справиться с животворящим крестом. На место великого противостояния, свидетельства которого сохранились для нас в летописях, приходит история объединения: имперского и локального. «Сердце Пармы» не бросается в крайности, но все-таки транслирует внятный месседж о силе согласия. У непримиримых врагов Михаила и Асыки, оказывается, есть как минимум одна большая схожесть: тяга к земле, той самой Парме, которой не важно, кто ее защитит. Своя правда находится и у московитов, белыми ходоками ожидающими своего часа на Западе. Идею большой, единой и неделимой страны с экрана транслирует Федор Бондарчук в образе князя Ивана Васильевича – идею четкую, циничную и максимально возвышенную, ради которой он готов замарать руки в крови. Символика борьбы условных варваров и византийцев Мегердичеву в целом хорошо удается — он эту линию отрепетировал на финальной схватке советских и американских баскетболистов. «Сердце Пармы» прямо говорит о противостоянии не людей, но идеологий. Одни хотят эту непокорную землю завоевать, другие — сохранить в неприкосновенной архаике. Встречаясь на поле боя, эти идеи оборачиваются необъятной батальной сценой, поражающей качеством боевой хореографии. Последний час фильма — стильный аттракцион с кавалерийскими поединками, ловушками и фехтованием. Уже только этот акт смотрится очевидной заявкой фильма на статус изобретательного блокбастера. Катарсиса победы, равно как и горечи поражения, зубодробительная драка не несет — фатализм исторического процесса так устроен, что генеральные сражения не всегда решают исход вoйны. Политика может быть намного сложнее, и это неожиданное высказывание для средневекового боевика. Кампания, в которой схлестнулись три врага, заканчивается формальной победой и таким же формальным поражением. Все остаются при своем, перемены незначительны. Пермь Великая всех завоевателей приняла, выслушала и раздала им по подарку, но сути своей не поменяла. Как Иванов и говорил: смешала на своей земле кровь и стала жить дальше, одновременно и по старому, и по новому. Стоят на Урале православные церкви, а внутри них — языческие идолы. Где-то в лесах бродят люди-рыси, бессмертные зодчие ваяют храмы, и даже страшные ламии не знают, кем им быть: демоницами лесными или любящими женами. В этом, наверное, и заключается ключик к «уральской матрице», которую обладателем других матриц не суждено понять. Максим Гревцев 12.10.2022
Биография Сергея Глушко Сергей Глушко, широко известный под псевдонимом Тарзан, яркий пример того, что талантливый человек всегда многогранен. Начав свой творческий путь в качестве бодибилдера и стриптизера, очень скоро он также стал популярен и успешен, как певец и актер. В настоящее время Сергей
→ Подробнее:)
«Всё о Шоу Бизнесе» - самые популярные новости кино.
Начнем с того, что на сайте общаются сотни людей, разных религий и взглядов, и все они являются полноправными посетителями нашего сайта, поэтому если мы хотим чтобы это сообщество людей функционировало нам и необходимы правила.
Мы настоятельно рекомендуем прочитать настоящие правила, это займет у вас всего минут пять, но сбережет нам и вам время и поможет сделать сайт более интересным и организованным. Начнем с того, что на нашем сайте нужно вести себя уважительно ко всем посетителям сайта.
Не надо оскорблений по отношению к участникам, это всегда лишнее.
