Сидим-глядим: «Коммерсант» — антропология СИЗО с Александром Петровым - «Рецензии»

В российском прокате уже орудует «Коммерсант

» — экранизация дебютного романа Андрея Рубанова

«Сажайте, и вырастет», поставленная тандемом братьев

Кравчук

. В 2006 году во многом автобиографическая книга о долгом сидении в московском СИЗО «Матросская тишина» вошла в шорт-лист премии «Национальный бестселлер», подтвердив, что разговор о тюрьме (как и о суме) в отечественной литературе еще не закончен. 20 лет спустя вольная — а в чем-то еще и по-зумерски наивная — киноверсия помещает в переполненную «хату» Александра Петрова

, приземленного на нары, что важно, не по произволу властей, а за дело. Какое кино в итоге выросло из знаменитого тюремного автофикшна, разбирался Максим Гревцев.

фото: Фото со съемок фильма «Коммерсант» / ВГИК, Gonzo Film, студия KIONFILM, Наше кино
Вот и народилось новое поколение режиссеров, снимающих про «лихие 90-е» — теперь уже не с ностальгией, а с нескрываемым увлечением мифом о страшно красивом времени «когда вешали бизнесменов и жгли ментов». Сыновья Андрея Кравчука Федор и Никита родились в 1999-м и 2001-м соответственно, для них мир, в котором жил и сидел Рубанов (в данном случае неважно, литературный или реальный), предстает такой же удивительной архаикой, как «Повесть временных лет». Москва, год 1996-й — по емкому выражению из фильма, место «покруче Чикаго 1930-х». В американской столице криминала убивали только за самогон, в нашей же Первопрестольной валили вообще за все подряд. Тем не менее главный герой фильма «Коммерсант» Андрей Рубанов (Петров) предстает не осторожным «малолетним нуворишем», а выкрученной карикатурой на недобитого буржуина. Он просыпается в истошно шикарной квартире, подпитывается английским завтраком, целует на прощание красавицу жену (Елизавета Базыкина) и отправляется на работу. Разумеется, на красном заряженном «Бумере», чтобы у случайного зрителя не возникло никаких сомнений: ну, пижон! Его скромная вотчина — банк без вывески, спрятанный от посторонних глаз в подвале (опять же — похожем скорее на дизайнерский лофт). Лицензии нет, зато есть связи, позволяющие крутить капиталы уважаемых людей. Если клиенту нужно вывезти из страны деньги — неважно, как он их заработал, пусть даже от казны отщипнул, — он спускается в наполненный шелестом купюр каземат и за скромный процент переправляет богатство в офшор.
В телевизоре Ельцин и документалки про китов, в национальной экономике — дефляция: невыплатой пенсий, пособий и зарплат пытаются затормозить падение рубля. Рубанова эта канитель никак не касается, вечером он вместе с партнером Мишей Морозом (Михаил Тройник) бурлескно отдыхает в дорогом клубе (как и в самом убогом шалмане, играют в нем исключительно шлягеры Татьяны Булановой). Деловито бряцают золотые швейцарские хронографы, льются реки шампанского, щедрые чаевые ложатся в лифчик официантки — обмывается выгодная сделка, обещающая Андрею скорый отпуск в солнечном Майами. Что тут скажешь, пацаны к успеху шли! Но не получилось, не фартануло. Вскоре в скромную контору Андрея влетает ОМОН, вежливо сопровождающий героя в Лефортовскую тюрьму. Он не переживает, сидение в застенке тоже является частью работы. Помурыжат пару месяцев и отпустят, присудив бросовый штраф за неоплату налогов. В крайнем случае пришьют статью о финансовых махинациях, после которой Рубанов покинет зал суда с условным сроком. В условно существующей стране это не наказание даже, а так, демонстрация тотальной государственной беспомощности.

фото: Фото со съемок фильма «Коммерсант» / ВГИК, Gonzo Film, студия KIONFILM
Россия в «Коммерсанте» и вправду депрессивна, упадочна и похмельна, но даже она не смогла стерпеть особенно циничную делюгу, которую банк провернул с деньгами на закупку лекарств. Специально вызванный из Рязани следователь Хватов (Артур Иванов) — органы небезосновательно посчитали, что чем провинциальнее человек, тем он честнее, — профессионально и беззлобно шьет дело. Андрея он отпускать не собирается — напротив, нажимает всё сильнее, чтобы сотрудничал со следствием. Из относительно комфортной «однушки» в Лефортово задержанного этапируют в «Матросскую тишину»: дожидаться суда коммерсу предстоит в общей «хате», где помимо него ютятся 137 мужиков сомнительного рода занятий. Пробираясь через потное человечье море, яппи в пальто по цене новеньких «Жигулей» уже вполне осознает всю серьезность момента. В этой прогорклой комнате ему предстоит провести два с гаком года, деля с патентованными урками горе и маленькие радости. Вместе со всеми отпразднует Новый год, наравне со всеми будет бодриться от удара надзирательских дубинок. И даже смирится с тем, что мудрые тюремные старейшины дадут ему прозвище Аферист. Ну а кто он еще, если реально на вещи смотреть? Быть коммерсантом в этом сообществе еще хуже: разговоры о деньгах, от которых сперва пухнет фильм, постепенно сходят на нет — тут уже не о долларах нужно думать, а о банальном физическом выживании.
В одном из сравнительно недавних эссе реальный Андрей Рубанов, автор автобиографического романа «Сажайте, и вырастет», сценарист «Викинга», четырехкратный номинант и однажды лауреат «Национального бестселлера», сетовал: наш медиум завален сериалами про бандитов, при этом полностью игнорируется труд хлеборобов, атомщиков, полярников… Много горькой иронии в том, что из довольно объемного пула его литературных трудов экранизировать взялись именно тюремную историю. Не витальное славянское фэнтези «Финист — ясный сокол», не чертовски актуальную и сегодня книгу-анамнез «Патриот». Нет, первым выстрелом всё равно становится криминальный очерк о тех кто сидел и охранял. Написанный с очевидным знанием дела и талантом примечать черты невольного быта, не превращая их в парад отпетых мерзостей. Зона — это тоже жизнь, просто очень скученная и ядрено приправленная «понятиями»: слабые в ней гибнут, сильные обретают положенное им высокое место. Некоторые, как Андрей, кривыми путями бредут к переосмыслению существования.

фото: Кадр из фильма «Коммерсант» / ВГИК, Gonzo Film, студия KIONFILM, Наше кино
Из работы братьев Кравчуков, что для российского кино про тюрьму не слишком характерно, полностью удален ген несправедливости: ни один из обитателей тщательно выстроенной «хаты», включая самого Рубанова, не пытается изображать невинную жертву режима. Значит, обойдемся без плача по униженным и оскорбленным. За каждым маячит статья уголовного кодекса, если произносимая, то с нескрываемой гордостью: вот он я какой, любуйтесь и ужасайтесь. Дожидающийся обвинения по 228-ой Слон (Иван Фоминов играет единственного на весь фильм всерьез негативного персонажа) сразу обозначится как «кайфарик» и начнет намекать коммерсанту на необходимость «подогреть» свои зависимости. Смотрящий от братвы «бандит-богомолец» Слава (рэпер Хаски) тоже поначалу будет тянуть деньги, но исключительно для дела, то есть Общего Хода. Хранитель «дороги», арестантской веревочной почты, Джонни (Никита Павленко) научит ремеслу. Эти люди могут отрядить «первоходу» уютную личную шконку, они же без вопросов приставят к горлу острую бритву и заставят работать «лошадкой»: тащить в камеру запрещенные вещества, рискуя умножить срок в два раза. Зависит от того, как себя поставишь. Жестокая племенная философия.
Да и по ту сторону решетки нашего банкира встречают персонажи человечески очерченные, неправильные в общем-то антагонисты. Не получается всерьез злиться ни на следователя Хватова, потчующего подсудимому Биг-Маками, ни срывающего на сидельцах злобу надзирателя (Александр Кудин), понятно звереющего от беспомощности прокормить семью. Рубанов, зарядившись особым тюремным гуманизмом, спасет «вертухая» от справедливого увольнения (ему это, конечно, зачтется). Похожим образом рассуждал будущий журналист Евгений Вышенков, для которого первая половина 90-х прошла в «Крестах»: он призывал по возможности делиться сигаретами, чаем и печеньками с охраной — им же, бедным, натурально жрать нечего. Тоже ведь в некотором роде заключенные одного на всех учреждения, только запертые по-своему.

фото: Фото со съемок фильма «Коммерсант» / ВГИК, Gonzo Film, студия KIONFILM, Наше кино
В литературном первоисточнике эти парадоксы тюремного сознания — размытость «мы» и «они», «добра» и «зла», справедливого «вопроса» и галимой «предъявы» — логично выливались в размышления о России. Удивительной стране, где жизнь наперекосяк является не апокалипсисом, а единственно верным устоявшимся нормативом. Вроде бы Европа, но на самом деле Азия, цветущая в своем кризисе, живущая в вечном торжественном умирании. Государстве, где жизнь человеческая стоит дешево, но при этом является священной, — поэтому лупят тут очень больно, и всё же стараются не смертным боем. Эта линия жизни поселится в книгах автора надолго, очаровывая грязным реализмом, что объяснить трудно, зато прочувствовать легко: есть в этом хаосе что-то родное. «Коммерсант» мысль, до которой Рубанов досиделся в централе, вероломно упростил, сведя всю одиссею до обретения героем Петрова Бога. Зашел «на орбиту» циничным бизнесменом, измеряющим всё в условных единицах, вышел — перекованным кровью и грязью всепрощающим пророком. К тому же писателем.
С одной стороны, обидно донельзя и даже немножко смешно: там, где роман подавал заявку на осмысление национальной идеи, фильм ограничился категорическим императивом. С другой стороны — у кого что болит… Рубанов, глазами видевший не только СИЗО, но и тотальный крах смыслов, стремился отыскать в своем опыте новую точку опоры. Молодые режиссеры, которым, будем надеяться, не придется чувствовать на себе оглушительные последствия геополитических катастроф, говорят о победе любви над страхом, ненавистью и золотым тельцом. Что тоже, в общем-то, здорово и вечно.
«Коммерсант» в кинотеатрах с 23 апреля.
«Коммерсант»
Максим Гревцев

Цитирование статьи, картинки - фото скриншот - Rambler News Service.

Иллюстрация к статье - Яндекс. Картинки.

Есть вопросы. Напишите нам.

Общие правила  поведения на сайте.